Историческое рабство связано с современным разрывом смертности между чернокожими и белыми американцами
Новое исследование показывает: округа США, где в 1860 году доля порабощённого населения была выше, сегодня характеризуются более заметным различием в показателях смертности между чернокожими и белыми жителями. Учёные связывают такую закономерность не с прямым воздействием исторических событий, а с сохранением структурного неравенства - различиями в доходах, качестве образования, доступе к медицинской помощи, жилью и безопасности.
В округах, где в 1860 году рабовладение отсутствовало, разрыв между показателями смертности чернокожих и белых составлял около 11 дополнительных смертей на 100 тысяч человек. В территориях с наиболее высокой долей порабощённого населения разница достигала 214 смертей на 100 тысяч - почти в двадцать раз больше. Подробно о том, как [рабство в США связано с современным неравенством смертности](https://www.psypost.org/historical-slavery-predicts-modern-mortality-gaps-between-black-and-white-americans/), рассказывается в публикации, основанной на исследовании, вышедшем в журнале PNAS.
Несмотря на десятилетия законодательных реформ и официальное продвижение идеи расового равенства, афроамериканцы в США по-прежнему чаще сталкиваются с хроническими заболеваниями, меньшей продолжительностью жизни и повышенным риском преждевременной смерти. По оценкам исследователей, за последние два десятилетия совокупное число избыточных смертей среди чернокожих американцев достигло примерно 1,63 миллиона.
Авторы работы опираются на теорию системного расизма, согласно которой исторические формы угнетения не исчезают автоматически после отмены соответствующих законов. Рабство повлияло на распределение земли, капитала, политического влияния и образовательных возможностей. В дальнейшем эти различия закреплялись через сегрегацию, ограниченный доступ к собственности, неравномерное финансирование школ и дискриминацию на рынке труда.
Исследование исторического рабства и демографических различий в США провела команда под руководством Мануэля Дж. Гальвана, доцента психологии Калифорнийского университета в Беркли. Учёные изучили округа в 16 штатах, где рабство было легальным в 1860 году. Исторические сведения о доле порабощённых жителей сопоставили с современными данными о смертности населения.
Основным показателем стали скорректированные по возрасту коэффициенты смертности от всех причин за период с 2010 по 2020 год. Анализ охватил данные о неиспаноязычных чернокожих и белых жителях. Кроме того, исследователи рассмотрели социально-экономические показатели за 1990-2000 годы: уровень территориальной сегрегации, общее экономическое расслоение, разницу в уровне бедности и доступе к высшему образованию.
Результаты подтвердили устойчивую связь между историческим рабством и современным расовым неравенством смертности в США по округам. Каждые дополнительные 10 процентных пунктов в доле порабощённого населения в 1860 году соответствовали примерно 13,6 дополнительным смертям на 100 тысяч чернокожих жителей в наши дни по сравнению с белыми жителями.
Эта зависимость сохранялась даже после учёта ряда географических, экономических и исторических факторов. При этом наиболее убедительным объяснением оказались современные различия в материальных условиях жизни. Там, где афроамериканские семьи чаще живут в бедности, имеют меньше возможностей получить качественное образование и сталкиваются с более сильной изоляцией районов проживания, риски для здоровья накапливаются на протяжении всей жизни.
Иными словами, влияние рабства на современное здоровье афроамериканцев проявляется главным образом через цепочку последствий. Историческое лишение собственности и политических прав ограничивало возможности последующих поколений, а затем эти ограничения переходили в различия по доходам, качеству жилья, доступу к врачам и условиям труда. Все перечисленные факторы напрямую связаны с продолжительностью жизни и смертностью.
Особенно важен территориальный аспект. Два человека с похожим доходом и уровнем образования могут иметь разные медицинские перспективы в зависимости от округа, где они живут. Местные бюджеты, качество школ, транспортная доступность, экологическая обстановка и количество медицинских учреждений формируют повседневную среду, влияющую на здоровье не меньше, чем индивидуальное поведение.
Авторы подчёркивают, что полученные данные не доказывают простую причинную формулу, при которой рабство непосредственно приводит к смерти спустя полтора века. Речь идёт о долгосрочном институциональном наследии. Исторические порядки могли исчезнуть юридически, но созданные ими модели распределения ресурсов продолжили действовать через новые экономические и социальные механизмы.
Исследование также помогает разобраться в споре о том, кому именно приносили выгоду расистские институты. Их последствия могли выражаться не только в преимуществах для узкой элиты, но и в более широком доступе белого населения к образованию, жилью, занятости и политическому влиянию. Однако степень этих преимуществ различалась в зависимости от конкретного региона и социального класса.
Понимание этой связи важно для разработки эффективной политики общественного здравоохранения. Универсальные меры, одинаковые для всех территорий, могут не учитывать накопленные различия. В районах с особенно большим историческим и современным разрывом необходимы долгосрочные вложения в школы, медицинскую инфраструктуру, профилактику заболеваний, доступное жильё и экономические возможности.
Таким образом, историческое рабство и здоровье афроамериканцев в США связаны через устойчивые социальные условия, которые формировались поколениями. Анализ показывает: для сокращения расового разрыва смертности недостаточно только расширять доступ к лечению. Необходимо одновременно устранять неравенство в доходах, образовании, жилье и распределении ресурсов между округами. Именно сочетание исторического контекста и современных данных позволяет точнее понять, почему различия в здоровье сохраняются так долго.
